«Ребята, ни 30, ни 15 тысяч я заплатить не смогу». Как белоруска в 16 лет уехала учиться в США

В сравнении с белорусским опытом мне нравится все. В сравнении с идеальной учебой, которая есть у меня в голове… Не нравится, что она стоит так много, — наконец находит нужное девушка.

В 16 лет Маша Забара уехала учиться в США. Одна. При этом получила полную стипендию. Сама. «Обучение в год стоило, как полторы квартиры в Минске, — рассказывает Маша, — поэтому я написала администрации и сказала, что не приеду, если придется платить». Что из этого получилось, как участие в конкурсах помогает студентам зарабатывать и чем музыкальное образование в США отличается от белорусского, Маша рассказала TUT.BY

«Если ты просишь, а люди готовы инвестировать, это называется бизнесом, а не наглостью»

Родилась Мария в семье актера Игоря Забары и виолончелистки Юлии Глушицкой. Другого пути, кроме творческого, для себя не видела. Хотя были попытки: в пять лет девочка мечтала стать дояркой или свинаркой. А до этого кувырнисткой — эту профессию она придумала сама.

В шесть лет Маша впервые взяла в руки виолончель. Мама отбирала инструмент — дочка не сдавалась.

— Сказала: «Я буду играть». Мама ответила: «Нет, я не выдержу!». Но я настояла, — улыбается Маша. — Думаю, уже в детстве понимала, что виолончель может открыть многие двери. Сначала, кстати, у меня не было слуха — я пела так фальшиво! Но потом мама натренировала, и оказалось, что у меня абсолютный слух. Просто нужно было его найти.

С тех пор Маша каждый день занималась на виолончели, которая по размеру была больше, чем сама девочка. Но никаких поблажек: сама захотела. Затем подключились занятия на фортепиано — минимум по часу.

— С 7 лет я в школу ходила одна, и, конечно, приходилось самой носить виолончель. Сейчас, к слову, когда выхожу на улицу без инструмента за спиной, кажется, будто чего-то не хватает. И в спину дует, — улыбается девушка.

В 15 лет она задумала поступить в США, родителей в тему особо не посвящала. Просто встретилась с одноклассником, который уже учился в Америке. Тот посоветовал записать на видео свою игру и отправить преподавателю, у которого он занимался.

— «Может, она и тебя пригласит», — сказал бывший одноклассник. Я давно хотела поехать в англоязычную страну учиться, поэтому записалась и попробовала. Педагог послушала мою игру и сказала: «Приезжай в следующем году. Для консерватории ты еще слишком юная, поэтому жду тебя в старшей школе».

Маша стала собирать документы. Родители недоумевали, зачем ей все это, но не мешали.

— И преподавательница, и я написали письмо в школу. Оттуда пришел ответ: «Присылайте 60 тысяч долларов». Я удивилась: «Извините, сколько?», после чего перевела на английский справки о доходах моих родителей, чтобы показать: они даже близко столько не зарабатывают. Американская сторона рассмотрела мою ситуацию. В каждом новом письме они уменьшали сумму, которую нужно было платить за учебу. В конечном счете на своем ломаном английском я написала: «Ребята, и за 30, и даже за 15 тысяч долларов я не смогу к вам приехать». В итоге они мне дали полную стипендию на учебу и проживание. Я должна была оплатить только визу, страховку и билеты.

Этот успех, говорит Маша, научил ее главному: не бояться просить о помощи.

— Это то, чего многие люди делать не умеют. Они гордятся, стыдятся, думают, если просишь о помощи, то автоматически опускаешься на более низкий уровень. Здесь, в Америке, этого абсолютно нет. Если ты просишь, а люди готовы в тебя инвестировать, это называется бизнесом, а не прошением милостыни или наглостью. Есть я и продукт, который могу предоставить инвесторам. И в будущем, если благодаря их вложениям моя карьера сможет развиться, это аукнется им в хорошем смысле слова.

«Конкурсы нужны были в том числе для заработка»

Уехать учиться за границу Маша хотела всегда. Но не сбежать, уточняет девушка.

— С самого детства меня растили и настраивали на то, что нужно уехать. Не в негативном смысле. Сбегать из своей страны — не самое благородное дело. Просто хотелось получить опыт от других людей. У представителей нашего общества практически одно мировоззрение. Люди разные, конечно, но в большинстве похожи. Мне же хотелось узнать об остальных людях — разных религий, цветов, ориентаций и т.д. Ну и, конечно, развить себя в профессиональном плане, познакомиться с другими педагогами, посмотреть, какие есть конкурсы.

Сперва Маша поступила в старшую школу, где проучилась три года. Здесь она «дорастала» до консерваторского уровня.

— Учеба длилась с восьми утра до четырех вечера. Перед первым семестром мы выбирали себе науки на целый год. И это совершенно отличается от нашей системы. К примеру, биологию в Беларуси учат в седьмом, восьмом, девятом и т.д. классах. Здесь же — всего год, но очень интенсивно и практикоориентированно: нам давали только те знания, которые могут пригодиться в жизни. А если тебе сильно понравился предмет, можно взять еще один год на университетском уровне, который называется «АР».

Школьное расписание выглядело следующим образом: например, литература, затем общественный предмет (наподобие классного часа, когда вся школа собирается вместе в главном зале или церкви), потом науки, танец и последние два занятия — практика по виолончели. Один раз в неделю нас забирала большая машина, и мы ехали в университет (University of Minnesota), где работали с педагогом.

Экзаменов по музыке не было, теории тоже. Ни сольфеджио, ни гармонии. Их сперва не хватало, но потом я поняла: это хорошая возможность сконцентрироваться исключительно на практике, конкурсах, выступлениях и не думать ни о каких цепочках и диктантах.

Конкурсы дают возможность быть перед публикой, показывать себя как артиста, который отличается от других. Участвуют только подготовленные ребята, случайных среди них нет. И с техникой у них все в порядке, и пьесы выучены. Поэтому нужно выйти и не просто показать, что ты умеешь играть, а продемонстрировать, что умеешь играть по-другому. Чтобы судьи оторвались от своих бумаг и обсуждений второстепенных вещей, слушая при этом краем уха. Добиться этого можно только тогда, когда они видят что-то новое, живое.

Классическая музыка зачастую превращается в спорт: кто лучше выполнит переход, у кого выразительнее штрих. Но у этого есть лимит — предела нет только у творческого потенциала.

Конкурсы нужны были мне в том числе для заработка. Одна тысяча, две — на такие премии можно было рассчитывать в случае победы. Сперва оплачивать дополнительные расходы помогали родители и бабушки с дедушками, но потом постепенно стала рассчитывать только на себя. Мне было очень некомфортно, потому что я могла остаться дома и учиться бесплатно, а так приходилось сидеть на шее у родителей. Выступления были реальным способом заработать деньги, потому что по-другому я заработать не могла, даже на кампусе: для этого понадобилась бы другая, рабочая, виза.

После окончания старшей школы Маша решила поступать дальше. Пробовала сразу в 13 высших заведений — ее приняли практически во все. Девушка выбрала Bard College: здесь она одновременно учится в консерватории и на кинематографическом факультете.

— Выбрала Бард, потому что здесь можно было заниматься сразу двумя специальностями. И педагоги хорошие. А как здесь красиво! К тому же мне опять дали стипендию от университета.

В первом семестре загруженность была низкой. Во втором решила говорить всем «да», участвовать в различных ансамблях и творческих проектах, поэтому было непросто. Сейчас все более-менее выровнялось. Каждый день есть предмет. В понедельник — написание сценариев, во вторник и четверг — история кино, в среду — операторские съемки, в пятницу — виолончель.

Но на самом деле я больше занимаюсь проектами на стороне, чем учусь. Сняла короткометражку, например. Случайно познакомилась в ресторане с ребятами, которые слышали, как я играю. Начала описывать им, какую короткометражку хочу снять, и они помогли. Представляешь, как просто получилось найти партнеров для коллаборации?

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

«Ребята, ни 30, ни 15 тысяч я заплатить не смогу». Как белоруска в 16 лет уехала учиться в США