«Пока не поздно»: женщины пишут то, что хотели бы сказать своим мамам…

Перед вами одно из серии писем серии, которая выпускается в рамках проекта-посвящения своим матерям «Пока не поздно»: женщины пишут то, что хотели бы сказать своим мамам. Это письмо писательницы-феминистки Кейси Эдвардс.

Моя мама говорит, что она толстая… значит, когда я выросту, я тоже буду толстой и уродливой…

«Дорогая мама,

Вспоминаю, как когда мне было 7 лет, я узнала, что, оказывается, ты толстая, некрасивая и вообще никакая. До того момента я, признаться, всегда считала тебя красивой в каждом своем проявлении.

Когда я листала альбомы с твоими старыми фотографиями, меня завораживали снимки, где ты в белоснежном купальнике стоишь на палубе корабля. На тех фотографиях ты была похожа на кинозвезду! Я знала, где лежит тот белый купальник, и в детстве иногда доставала его, прикладывала к себе и кружилась перед зеркалом, представляя, что когда я вырасту, я тоже буду его носить и буду совсем как ты.

Но потом все изменилось. Однажды, когда мы выходили из дома, торопясь на детский утренник, ты вдруг сказала: «Посмотри, какая ты красивая, худенькая и милая. И какая я толстая, уродливая и вообще ужасная».

Сначала я не поняла, о чем это ты. «Ты совсем не толстая», — сказала я со всей детской серьезностью и искренностью. «Нет, дорогая, я толстая. И всегда была толстой, с детства».

В последующие дни я много думала над твоими словами и мне пришлось сделать несколько горьких выводов из них, которые впоследствии определили многое в моей жизни:

1. Моя мама, видимо, и правда толстая, раз она так говорит. Ведь мама не может меня обманывать.
2. Толстая значит уродливая и ужасная.
3. Когда я вырасту, я буду как моя мама, а значит я буду тоже толстой, уродливой и отвратительной.

Много лет спустя я не раз вспоминала тот диалог, а также многие другие подобные диалоги, которые у нас случились после, и злилась на тебя за то, что ты чувствовала себя настолько малопривлекательной, неуверенной и бесполезной. Я злилась, потому что, равняясь на тебя, я выросла с таким же восприятием себя.

Я запомнила, как ты всегда недовольно поджимала губы, когда видела свое отражение в зеркале, как ты в очередной раз начинала следовать новой чудодейственной диете и как, нарушая ее, объедалась чем-нибудь непозволительным и каждый раз говорила: «Вообще-то мне нельзя это есть, но не могу сдержаться». Так я узнала, что чтобы состояться в жизни нужно быть худой и что самый залог успеха женщины заключается в её физической привлекательности.

Прямо как ты, всю свою жизнь я чувствовала себя толстой, а потому еще и совершенно никчемной.

Но теперь я сама стала взрослой и у меня тоже есть ребенок, и я поняла, что обвинение тебя в том, что ты не научила меня любить себя, никак мне не помогает справиться с этим чувством.

Я также понимаю, что ты не виновата в том, что ты себе никогда не нравилась, ведь ты сама — результат воспитания презрения к себе, который культивировался многими поколениями женщин.

Вот взять хотя бы бабушку, твою маму. Несмотря на то, что ее нельзя было охарактеризовать иначе как тощей, бабушка сидела на диетах всю свою жизнь, даже в глубокой старости.

Она никогда не выходила из дома ненакрашенная, даже чтобы просто вынести мусор, ее приводила в ужас мысль о том, что кто-то может увидеть её настоящее лицо.

Когда папа ушел от тебя к другой женщине, бабушка, как ей казалось, проявила «отзывчивость»: «Не понимаю, почему он ушел от тебя. Ты следишь за собой, всегда красишься. Да, ты полновата, но ты не безобразная».

Перед тем, как от нас ушел папа, он сказал тебе нечто, что, конечно, никак не добавило тебе уверенности в себе: «Господи, Джен. Это не так сложно — если хочешь похудеть, просто меньше ешь».

В тот же вечер ты последовала его совету. Мы собрались за ужином, ты приготовила свою рагу по-китайски (в 80-е в австралийских пригородах сочетание фарша, капусты и соевого соуса считалось верхом гурманства). У всех еда лежала на обычных тарелках — кроме тебя. Твое рагу покоилось на крошечном блюдце.

Ты молча сидела перед крошечной ложкой фарша, а по лицу твоему лились слезы. Я ничего не сказала. Даже когда твои плечи задрожали от сдерживаемых рыданий. Никто не сказал тебе, чтобы ты перестала заниматься ерундой и взяла себе нормальную порцию рагу.

Я тоже не нашла нужных слов, чтобы успокоить тебя. Мы не сказали тебе, что ты была самой красивой для нас и мы очень тебя любим. Почему-то все твои достижения и победы — как коррекционного педагога и матери своих троих детей — меркли для тебя в сравнении с бесплотностью усилий потерять хотя бы пару сантиметров в талии.

Мне было очень жаль тебя, но я не сказала ни слова. К тому моменту, я уже знала, что ты толстая, я слышала, что папа говорил, что «похудеть — это дело на раз-два», а следовательно ты была виновата в том, что тебе никак не удавалось похудеть, поэтому ты не заслуживала ни еды, ни моего сожаления.

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

«Пока не поздно»: женщины пишут то, что хотели бы сказать своим мамам…