К этому Доктору очередей не бывает

Дверь районной поликлиники, жалобно звякнув сразу всеми стеклами распахнулась, впуская в провонявший антисептиками и хлоркой вестибюль молодого парня в замызганной дермантиновой куртке. Не обращая внимания на толчею возле регистратуры он нетвердой походкой, будто с жесткого бодуна, оттерев плечом давно прописавшихся тут бабулек, доковылял до окошечка.

— Куды-ж ты прешь, ирод окаянный! Мать твою веслом через плечо во все дыры. Зенки зальють с утра и шастают — шастают, лишь бы не работать! — заголосила бабка в малиновой беретке поверх крашенных в рыжий цвет волос.

— Да мне только спросить… — с трудом вымолвил Вовчик и показал куда-то за спину.

— Всем вам тока спросить, а потом шнырк и уже в кабинете, вырастили на свою голову ахламонов! — вступила в бой, сухонькая старушенция в вязаной пухлявой кофточке, с интересом разглядывая полированную ручку ножа, торчащего из Вовкиной спины. — Тут люди с утра очередь держуть, смотрите нарисовался, спросить ему!

Вовка махнул на них рукой и болезненно сморщившись, нагнулся к окошечку.

— Алë! Живые есть?

— Мущ-щина, вы не видите у нас планерка! — возмутилась девушка в белом халате, дожевывая печеньку. — Ожидайте!

Вторая регистраторша ничего не сказала, она разливала кипяток по чашкам из пожелтевшего пластикового чайника с гордой надписью » Tafel» на боку, но посмотрела очень грозно и Вовка, испуганно отпрянул от зловещего окошка.

Он попытался присесть на ободранную клеенчатую кушетку, но ног уже почти не чувствовал, а потому просто грузно завалился на бок, заняв половину неудобной, жесткой скамьи.

— Ты посмотри хамло какое! Пожилые люди стоят, а он барон, етить его мать — развалился! — сорвалась на визг крашенная бабулька.

— Да не говори, Петровна! Что ж тебя отец в унитаз не сплюнул, рожа твоя бесстыжая, — поддержала пухлявая кофта, — никакого уважения! Чë глазы-то вылупил, чë вылупил?

— Да наркоман, поди!

— Что ж за молодежь пошла…

Вовка уже не слушал возмущенные вопли. Он, угасающим взглядом, изучал плакат нарисованный фломастерами и приклеенный скотчем к облезлой стене. «Это надо знать о СПИДе!» — гласили кривые, разноцветные буковки. Огромный зловещий шприц, который несла на спине странная козявка в мини-юбке и ажурных чулках, как бы намекал — бойся, мол Вовка беспорядочных связей с гигантскими шприцами и козявками трансвеститами. Он прикрыл глаза.

— Мущ-щина! Мущ-щина с перегаром! — противный, как лязг ножа по пенопласту голос, вырвал его из накатывающего оцепенения, — доктор по адресам у тяжелых, будет только в одиннадцать.

— А я мля, легкий, — с трудом разлепляя ссохшиеся губы, прошелестел Вовка.

— А я вас не взвешивала, — огрызнулась регистраторша и захлопнула окошко.

Длинный коридор поликлиники с облезлыми ДВП-шными дверями оканчивался зарешеченным окном. «Что тут воровать, плинтуса что-ли?» — подумал парень и решил сам поискать помощь. Шаркая, вдруг ставшими такими тяжелыми ногами по вздувшемуся, местами вытертому линолеуму, он поковылял вглубь учреждения, читая стеклянные таблички на кабинетах.

Старшая сестра — заперто.

ЛОР — этот уши ремонтирует.

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

К этому Доктору очередей не бывает